Ситуация вокруг Ирана.
Мир стоит в точке бифуркации. Выбор между мировой (по последствиям) войной уже сейчас или ее откладыванием на время путем некой договоренности (кто и кого убедит в своей победе — вопрос второй).

Продолжение войны в Иране в прежнем режиме для США невозможно по ряду причин (действует 60‑дневный лимит на боевые операции без санкции Конгресса, который уже стал предметом жесткого спора в Вашингтоне, визит в Китай, 250‑летие США, развертывание избирательной кампании…).
Есть и еще причины, о которых не хотелось бы думать — мы не знаем, как американское или израильское общества отнесутся к по‑настоящему тяжелым потерям. А их пока нет не только из‑за прекрасно работающей ПВО, но и в неменьшей степени благодаря чуду… чудеса же не вечны…

У Ирана тоже все не просто, но пример Украины показывает — успешное сопротивление может длиться годы и годы. При том Украина существенно меньше и по населению, и по территории…

Сейчас действуют некие самоограничения сторон, которые выводят из‑под удара самые существенные для региона и/или всего мира объекты: месторождения, опреснительные установки, основное оборудование по сжижению газа и производству удобрений.
Но мы стоим на грани: если Трамп решит, что ему нечего терять (а для него проигрыш — это, возможно, тюрьма, как следствие) — ударит, если Иран решит, что ему нечего терять (ну тут просто — кто‑то из уже третий раз «убиваемого» руководства в конце концов решит, что если уж умирать, то с музыкой) — ударит, если что‑то случится непредвиденное, вероятность чего с каждым днем нарастает (покушение на Трампа, кровавый теракт, да еще много чего) — ударят…

Сухопутная операция сама по себе ничего не значит, кроме картинки победы и/или риска тех самых неприемлемых потерь.
Реальный выбор — договоренность или уничтожение инфраструктуры, причем на всем Ближнем Востоке.

Последствия такого уничтожения — два года двухкратного сокращения поставок минимум (минус 10–12 млн бар при том, что мировой резерв — около 2 млн бар). Риски включают 20–30 млн беженцев из‑за отсутствия воды, резкий рост влияния радикальных группировок в странах Залива (это то, о чем на самом деле надо бы думать Израилю)…
При этом энергетическая безопасность мира — «на грани» — накопленные запасы в Азии и Европе быстро истощаются, оставляя все меньшую подушку безопасности. Продовольственная безопасность тоже «на грани» — поставки и производство азотных удобрений в регионе оказываются под ударом, а время их внесения — вот оно…

Позитив — мир (надеюсь) окончательно понял важность «энергетического перехода» и способности себя защищать…
***
Энергетический переход (по просьбам трудящихся)..

События вокруг Ирана в очередной раз напомнили, насколько уязвим фундамент современной экономики, когда речь заходит об энергии. Формально на добычу и производство энергоресурсов в развитых странах приходится всего несколько процентов ВВП (порядка 3–7% в зависимости от методики и структуры экономики), в развивающихся — заметно больше, но тоже не десятки процентов. При этом очевидно, что проблема не в «процентах ВВП», а в системной роли энергетики: остановка поставок энергии останавливает почти все остальные сектора, независимо от того, как их доля выглядит в статистике. В этом смысле агрегатный показатель ВВП вводит в заблуждение: не все проценты ВВП одинаково значимы для выживания экономики и, по сути, нашей цивилизации.

Нельзя сказать, что за последние 30–40 лет, с тех пор как всерьез заговорили о необходимости ухода от углеводородного топлива (нефть, газ, уголь), никто не думал о политических рисках. Но для широкой публики эти риски почти всегда шли «вторым планом» на фоне дискуссий о климате и выбросах CO₂.

Лично я достаточно критически отношусь к тому, как в публичном пространстве подается тема влияния человека на климат через дополнительные выбросы CO₂. Я хорошо знаю аргументы сторонников «климатического консенсуса» и мне есть что им возразить, но это тема отдельного разговора. Важно другое: я считаю полезным сам факт того, что общество психологически подталкивают к мысли о необходимости энергетического перехода — даже если мотивация формулируется через климат, а не через ресурсы и политику.

Что такое энергетический переход? В практическом смысле это две вещи. Во-первых, диверсификация источников энергии: меньше зависимости от ограниченного набора углеводородных поставщиков и от политически нестабильных регионов. Во-вторых, совершенствование технологий в промышленности, коммунальном секторе и сельском хозяйстве, чтобы тратить меньше энергии на единицу создаваемой стоимости.

Почему энергетический переход необходим?
Во-первых, все люди хотят жить лучше. А жить лучше в современном мире — это почти всегда значит потреблять больше энергии: транспорт, жилье, цифровые сервисы, производство товаров. Сегодня около полутора миллиардов человек в развитых странах потребляют в среднем на порядок больше энергии на человека в год, чем несколько миллиардов жителей бедных стран. Если остальные подтянутся к нынешнему уровню потребления развитого мира, то опираться только на углеводороды в прежнем режиме уже не получится — и по ресурсным, и по ценовым, и по политическим причинам.

Во-вторых, есть политические риски. Существенная часть мирового добычи и экспорта углеводородов приходится на регионы с повышенной нестабильностью — от России и Ближнего Востока до отдельных стран Африки и Латинской Америки. Достаточно серьезного кризиса в одной-двух таких точках — и последствия мгновенно расходятся по всей мировой экономике. То, что мы периодически наблюдаем, — лишь мягкое напоминание о масштабах потенциальной проблемы.

Что НЕ является энергетическим переходом?
Во-первых, деиндустриализация «Запада» в широком смысле. Формально это снижает потребление энергии на единицу ВВП в развитых экономиках, но по сути значительная часть энергоемких производств просто переносится в другие страны. Энергия продолжает расходоваться там, где производятся товары, в том числе для экспорта в те же развитые страны — зачастую не более эффективно, а иногда и менее эффективно. При этом встает вопрос, чем в долгую платить за все эти поставки: реальным производством или очередным расширением долга.

Во-вторых, отказ от ядерной энергетики. При текущем уровне технологий и инфраструктуры крупная страна не может надежно обеспечивать свои потребности в энергии только за счет солнца, воды и ветра, как бы красиво это ни выглядело в презентациях. Их роль, безусловно, будет расти, и для небольших стран или отдельных регионов это иногда реально, но в масштабах больших экономик в ближайшие десятилетия все равно останутся варианты: либо нефть/уголь/газ, либо ядерная энергетика, либо их комбинация. Других реалистичных вариантов у современной науки на горизонте ближайших десятилетий не просматривается.

Что является энергетическим переходом?
Помимо постепенного увеличения роли солнца, воды, ветра и атомной энергетики, это:

развитие тепловых насосов и аналогичных технологий, вытесняющих прямое сжигание топлива для отопления;

новые технологии строительства и модернизации жилья — от теплоизоляции стен и окон до «умных» систем управления энергопотреблением;

решение инфраструктурных задач по транспортировке и хранению энергии, чтобы можно было гибко сочетать разные источники;

пересмотр практик демонстративного потребления — когда ресурсы тратятся не из необходимости, а ради статуса. Это дает небольшой эффект «здесь и сейчас», но важно тем, что заставляет влиятельных людей думать об энергетических ограничениях и искать решения, а не игнорировать проблему.

Что в будущем?
При разумной политике сочетание ядерной энергетики и солнечной генерации способно закрыть потребности человечества на горизонте ближайших 100–200 лет. Газ тоже никуда не исчезнет: по запасам мир не упирается в жесткий физический потолок, вопрос в том, как именно и где он будет добываться, транспортироваться и по какой цене. Люди, скорее всего, будут жить лучше, потреблять больше энергии и меньше зависеть от политически нестабильных режимов — при одном условии.
Если общественная дискуссия перестанет сводиться к позиции тех, кто одновременно хочет сохранять привычный уровень комфорта и потребления, но при этом отвергает все реалистичные источники энергии — от газа и атома до ветряков и линий электропередачи рядом с их домами.