**Человек и пароход (версии 2020-х)**

Когда пароход давно ушёл, а человек остался на берегу и продолжает отдавать команды в туман, это уже не история о технике и прогрессе. Это притча о власти, которая разговаривает сама с собой, и языке, который изображает движение, когда движения нет. Пароход был — с курсом, машинным отделением и ответственностью. Теперь остался только человек. И пар из ушей.

#ЧеловекИПароход #ПолитическаяРечь #Шизофазия #ДеградацияЯзыка #ПоздняяВласть #Медведев

Есть политические фигуры, а есть явления природы. Дмитрий Медведев давно перестал быть человеком в классическом смысле публичной политики и эволюционировал в атмосферное явление: грозовое облако твиттера, из которого с регулярностью капает шизофазия, иногда с градом, иногда с молнией, но всегда без прогноза погоды и причинно-следственных связей.

Раньше у него были крылатые фразы. Не потому что они были остроумными или точными, а потому что улетали — прочь от смысла, ответственности и реальности. Эти фразы жили самостоятельной жизнью, как чайные пакетики в стакане с политическим кипятком: вроде форма есть, а содержимого давно нет. Сегодня же и этого мало. Теперь это не крылатые фразы, а какие-то подбитые воробьи — падают сразу, не взлетая.

Быстропрогрессирующая шизофазия — это не оскорбление и не диагноз, а удобный технический термин. Речь, состоящая из правильных слов, собранных в грамматически корректные предложения, которые при этом не описывают ни одну наблюдаемую реальность. Поток сознания, лишённый даже иллюзии внутренней логики. Как если бы автогенератор агрессивных комментариев обучили на архивах позднесоветских передовиц, телеграм-каналах военкоров и стенограммах заседаний Совбеза, а потом забыли выключить.

В этом есть своя трагикомедия. Когда-то Медведев изображал модернизацию, айфоны и юридический формализм. Это был слабый, но внятный спектакль. Теперь сцена пуста, декорации сгорели, а актёр продолжает монолог, обращаясь к воображаемой публике. Он угрожает миру, которого не понимает, и спорит с оппонентами, которых не существует. Его враги абстрактны, как зло в плохом фэнтези, а победы — гипотетичны, как технологический суверенитет в презентациях.

И тут возникает парадокс: чем более радикальной и истеричной становится риторика, тем меньше в ней власти. Настоящая сила не орёт капслоком и не швыряется проклятиями через день. Настоящая сила молчит, подписывает и исполняет. А когда вместо решений остаются только словесные судороги, это всегда симптом. Не личный даже — системный.

Медведев сегодня — это говорящая утечка. Из него вытекает не политика, а распад. Распад языка, распад смыслов, распад представления о реальности как о чём-то, что нельзя отменить постом. Его тексты полезны не как позиция, а как материал для патологоанатомии поздней власти: вскрытие показывает, что мозг давно заменён эхом собственных лозунгов.

И в этом смысле он уже не страшен. Он показателен. Как табличка «Осторожно, высокое напряжение», прибитая к давно обесточенному столбу.

https://bastyon.com/pureaceton?ref=PDQmXtWJfd8f6fMtwaxzCuqvLpoN3KbS4o