Утро 3 апреля оказалось недобрым: РКН начал давить сервисы VPN, по какой причине лёг практически весь он-лайн сервис российского интернета. Банки, маркетплейсы, парковки, доставка — всё работает в «мерцающем» режиме.

У наиболее экзальтированной публики влёт родилась идея про то, что это «жжж» неспроста, и какие-то коварные анонимные враги готовят тем самым революционную ситуацию.

Строго говоря, у подобных предположений резон, конечно, есть, хотя и не без нюансов.
«Подготовить революционную ситуацию» проектным образом — это примерно как столь же проектно приблизить ледниковый период в плановые сроки.
В реальности сложные системы (а социальная система ничуть не менее сложна, чем климатическая) потому и являются сложными, что зависят от огромного числа самых разных факторов, а все процессы в них развиваются нелинейно.

«Воспользоваться революционной ситуацией» - это совсем другая история, это гораздо теплее и вполне по силам более-менее грамотным управленцам, имеющим доступ к ресурсам. Не только материальным, но и всем остальным. Примерно так в Египте правящая знать воспользовалась событиями на площади Тахрир и устранила президента Мубарака, который пытался провести трансферт власти, передав ее своему сыну Гамалю, с чем была категорически несогласна правящая знать. Она и решила проблему — не совсем изящно, но результативно.

Но Арабская весна была объективным процессом, который возник во всем огромном регионе по большому комплексу самых разных причин и обстоятельств, которые не могли быть запроектированы как план или заговор тех или иных сил и персон.

В России никто революционную ситуацию, конечно, не создает — она формируется сама в силу складывающихся объективных предпосылок.
И когда именно у нас эти предпосылки из латентного состояния перейдут в деятельное — не скажет никто и никогда. Просто в силу сложности как системы, так и происходящих в ней процессов.
Предполагать — можно.
Оценивать возможные сценарии и модели — конечно.
Только нужно не забывать их редактировать по мере изменения ситуации, которая меняется, как сказано выше, нелинейно.

Власть же действует сейчас исходя из сложившихся для нее обстоятельств и в рамках курса, который действует на протяжении последних 10-15 лет.
У этих действий есть пространство, в котором возможно «откатить» назад, и есть критические пороги, пройдя через которые, такой «откат» становится структурно невозможным.
Начиная с Мюнхенской речи Россия прошла через целый список таких критических порогов, поэтому сегодня ни о каком возврате ни в 2007, ни в 2014, ни в 2020, ни даже в 2022 год речи уже идти не может.
Некуда возвращаться. Лангольеры* истории там всё уже сожрали.

Нынешние действия по уничтожению того интернета, который мы знаем, еще не дошли до стадии необратимости.
Какую-то часть принятых решений и совершенных действий еще можно «откатить».
Но есть и встречная тенденция — нельзя останавливаться в вопросе уничтожения интернета и связности страны в том виде, в котором они всё еще существуют.
Это как велосипед — если ты едешь, то остановиться означает падение. А потому велосипед едет дальше, причем все быстрее — по той же причине.

Поэтому нынешние действия по разрушению инфраструктуры некогда открытого интернета — они естественны и объективны. Никакого заговора. Нюанс в том, что у подобной деятельности есть свои собственные объективные и закономерные следствия. И чем дальше продвигается задача «суверенизации» российского интернета, тем меньше возможностей для «отката» назад.

Проблема всех подобных мероприятий в том, что они всегда несут в себе риск ошибки — а что, если сама исходная задача была поставлена неправильно?
И когда это станет очевидным, невозможность возвращения к начальной конфигурации приводит к тому, что старое и работающее будет необратимо разрушено, а новое построенное будет ни на что не годным.